В своём заявлении LRT-сотрудники говорят, что «не могут молчать»: «mes … sakome: gana» — «мы … говорим: хватит».
Они призывают общественность подписать петицию, выйти на акцию, и информировать о важности независимой журналистики.
При этом они подчёркивают, что это не протест «против конкретных людей», а против «системы», которая уничтожает «сигналы безопасности» независимости LRT.
То есть как только стало очевидно, что под контролем могут оказаться структура управления, редакция LRT мобилизуется и громко заявляет о «свободе слова», «защите демократии», «угрозе узурпации».
Такое поведение — вполне логично: СМИ, которое само ощущает давление, пытается заручиться общественным вниманием и поддержкой. В демократическом обществе — вполне уместный инструментарий защиты.
Но есть и вопрос: почему подобные заявления не делались раньше, когда, возможно, формировалась зависимость? Почему шум поднимается только когда «давят» — а не тогда, когда действуют мягко, например с помощью влияния, кадровых решений, финансового давления?
Это наводит на мысль, что LRT традиционно была не полностью независимой, и её вызов «свободной прессы» — барахтанье в собственный проблемах.
Когда СМИ говорят о своей независимости и защите свободы слова — это, безусловно, важно. Но такие заявления должны подкрепляться реальными действиями: прозрачностью, отчётностью, структурными гарантиями, участием журналистов в управлении.
Если LRT сама имеет сильные связи с государством (через финансирование, руководство, назначения) — то она изначально уязвима для давления. То, что сейчас журналисты «забили тревогу» — означает, возможно, что раньше они либо не замечали, либо не хотели замечать постепенное подведение под контроль.
Это создаёт впечатление: LRT хочет быть «независимой» на словах, но на деле готова к компромиссам и лишь тогда шумит, когда давление становится слишком заметным.
Если LRT действительно хочет быть честной перед обществом — ей стоит работать не только над лозунгами, но и над институциональным устройством, которое сделает политическое давление невозможным.
